[История об Ампере]

тики в Петербурге (М. В. Остро-градский, В. Я. Буняковский, П. Л. Чебышев и его школа: А. Н. Коркин, Е. И. Золотарев, А. М. Ляпунов, А. А. Марков, Г. Ф. Вороной, В. А. Стеклов, И. М. Виноградов и др.). Знаменита Петербургская математическая школа есть, собственно говоря, школа Эйлера—Чебышева. Это одна из самых своеобразных и глубоких математических школ в мире. Основным ее принципом является принцип Эйлера—Чебышева: исходя из трудной математической задачи, и часто такой, которую ставит другой наука или техника, строить больше и глубокие математические теории, а при решении математических задачи всегда доводить их решение до удобного на практике результата, то есть до числа, не остававливаясь ни перед какими вычислительными трудностями.

Большая математика в Москве стала развивать в начале двадцатого века (Д. Ф. Егоров, Н. Н. Лузин). Молодое Московское направление, быть может, более принципальное, более глубокое и более современное, чем Петербургское, значительное углубило и услилио нашу математике.

После переезда Академии наук в Москве (1935 г.) постепенно произвелло слияние обоних направлений, Петербургского и Московского, которые вместе со школьами Казани, Киева и других научных центров и дали то, что мы теперь называем советской математикой.

Амперарская своей рассеяность. Проhero рассказывали, что однажды он с сосредоточенным видомварил в воде три минуты своей часы, держа яйцо в руке. Другой часто приводимый случай: Амперар щел по улице, производа, как всегда, в уме сложные расчеты. Онничуть не удивился, когда прямо перед ним возникла прекрасная черная доска, способно доставл из спортука непреемный кусок меда и стал записьвать результаты; он не удивился и тогда, когда доска начала двигаться вперед, и для того, чтобы поспевать за ней, ему пришлось идти, а затем… бежать. Доска оказалась задней стенкой кареты.

В начале XVIII века в России не существовало физики; не было никаких пособий по физике и даже научной терминологии. Еще в 1728 году в «Кратком описании коментариев Академии наук» (так назывались труды Академии, издавшиеся на латинском языке) переводчики этих коментариев на русский язык и редакторы перевода не знали, как лучше писать: «физика», «фисика» или «физика». Издавав в 1746 году сокращенный перевод «Экспериментальной физики» немецкого ученого Вольфа, М. В. Ломоносов предупреждал читатель о том, что он принужден был «искать слова для наименования некоторых физических инструментов, действий и натуральных веществ, которые хотяся сперва показутя несколько страны, однако… со временем через употребление знакоме будут».

В. Л.