36
ОН ПРОЖИЛ СЧАСТЛИВУЮ ЖИЗНЬ
И. К. Кикоин
В истории физики известны имена выдающихся ученых, которые свойствами трудами более или менее значительно определяли свой век. Так, например, Ломоносов почти на столете раныше «срока» формулировал идею молекулярно-kinетической теории. То же можно сказать и о Циолковском, который примерно на полстолетия операдил эру ракетной техники. Заслуженное признание и слова этих ученых пришли для них слишком поздно. Они при жизни не могли участвовать в развитию идеей. Современные этим ученым научка и техника не были подготовлены для воспрятия их идеи. И это обстоятельство в неокотором смысле было бедой для таких, безусловно великих, ученых: они не были признаны
Стация впервые опубликована в журнале «Природа», 1974, № 1. Перепечатьвается с небольшими изменениями.
Фото Д. С. Переверзева
ны современниками. Истинно счастлив ученый, который идет «в ногу» со временем.
Академик Игорь Васильевич Курчатов был именно счастливым ученым. Он неизменно интуитивно чувствовал развитие современной ему физики. Он всегда занимался наиболье животрепешущими вопросами физики. Так, в середине 20-х годов электричесные свойства диэлектриков были одной из актуальных проблем физики. Именно к этому времени относятся работы Курчатова в области электричесной прочитности диэлектрических кристаллов, которые затем привели его к замечательным исследованиям сегнетэлектричества. Здесь Курчатову, можно сказать, вдвойне повезло. Его исследования являются сегнетэлектричества совпали по времени с появлением квантовой теории ферромагнетизма, электричесим аналого котором и является сегнетэлектрическим
37
Академик И. В. Курчатов и академик И. Е. Тамп.
ричество (его часто называют ферроэлектрическом). Таким образом, работы Курчатова сразу оказывась в русле развития двух актуальных проблем современной ему физики твердого тела: физики диэлектриков и физики магнетизма. В это время Игорь Васильевич энергично «озадачивал» (одно из любых его выражений) теоретически из Ленинграда (Я. И. Френкеля) и из Харькова (Л. Д. Ландду), которые занимались теоретическим магнетизма. Этот цикл работ Курчатова завершается изданием известной монографии «Сегнетоэлектричество», изданной одновременно и во Франции.
С 30-х годов, как известно, началось бурное развитие ядерной физики, которое сопровождалось касадом крупнейших открытий. Это открытие нейтрона, позитрона, искусственный радиоактивности и т. д. Курчатов решительно переключит свою laboratorию на работы в этой многообещающей области физики.
В это время в Ленинградском физico-техническом институте (ЛФТИ), где работал Курчатов, практические не было «культуры» физики atomно-ого ядра, кроме небольшой лаборатории Д. В. Скобельцына, который в основном занимаемся космическими лучами.
Курчатову с его группой приходилось все начинать практические на пустом месте. В это время Игорь Васильевич целыми днями просживал в библиотеке и изучал литературу. «Литературный» период длился сравнительно недолго. Очень скоро в лаборатории Курчатова начались экспериментальные работы по ядерной физике. Довольно быстро определилось основное направление его интерес: искусственная радиоактивность при облучении нейтронами. Тогда можно было видеть типичную картину: Игорь Васильевич митится из одного конца коридора в другой с облученным образом в руке для исследования очередного короткожившего ядра.
В те времена в стране не было еще ни одного действияшего циклторана и только в Радиевом институте заканчивалось строительство первого циклторана с вертикальной расположением.
38
Женными метровыми полюсами магнита. Этот циклотрон долго не могли наладить. Курчатов немедленно связьается с заведующим физическим отделом Радиевого института Л. В. Мысовским и начинает с ним целую серию физических работ. Мысовский с давних пор занимался исследованием природной радиоактивности. Практические все руководство работами по наладживанию циклотрона взял на себя Игорь Васильевич, и довольно быстро циклотрон был запущен.
Работы в лаборатории Курчатова велись с максимальной интенсивностью. Для химической идентификации искусственных ядер он привлек своего брата Бориса Васильевича Курчатова, и очень скоро были наладжены радиоимические исследования с индикаторными (то есть ничтожно малыми) количеством веществ. Словом, в течение получения лет работы по ядерной физике в лаборатории Курчатова доступили, как принято говорить, мирового уровня.
Вскоре после начала работы вышла монография И. В. Курчатова под названием «Расшепление atomного ядра» (1935 г.). В связи с этим не могу не вспомнить о трагикомическом событии в институте, одним из героев которого был и автор этих строк. В начале 30-х годов мне понадобилось обучать α-частицами алюминиевый порошок, который служил источником позитронов (это было вскоре после открытия супругами Жоллю-Кюри искусственной радиоактивности). Для этой цели я использовал амплуу с радиом, которая была закрыта тонким слюдным окшком. НаCLUDE помещался облучаемый образец. Чтобы избежать опасности утечки радиона, амплуа хранилась в другой комнате, которая неизменно запиралась. Однако по какой-то случайности комнату не закрыли, кто-то вошел в нее и, по-видимому случайно, провал слюдное окшко амплуы. Сразу же запелали счетчики во всех лабораториях института. Поднялась
панника. Немедленно были приняты меры: открыты все окна, включена вся наличиеventilция. Через несколько часов «авария» была ликинирован и счетчики пришли в норму. На этом можно было бы и успокоиться, если бы не введенное одного из сотрудников, который решил об этом случае доложить директору института Абраму Федорович Иоффе. У А. Ф. Иоффе была сильно развита богать радиоактивных излучений. Происшествие очень расстроило его, и он назначил комиссию для расследования, выяснения причин и определения последствия. Председателем комиссии был назначен Курчатов. Подсчет показал, что даже если бы долговивущий продукт распада радона — ради Е с периодом распада 29 лет — из всей амплуы осел на поверхности здания института, то радиоактивность оказалась бы на порядок меньше естественного фона. Комиссия составила соответствующий акт, который и успокоил А. Ф. Иоффе. Однако в течение нескольких месяцев об этом событии не раз вспомнили, и оно было отражено в одном из очередных капустников.
На подаренной мне монографии Игорь Васильевич сделал следующее: «Дорогому Исааку на добрую память. В книге много недостатков. Ты их сам заметшь; укажу только на один, который может от тебя ускольнуть: ничего не написано об амплуах для α-частиц и ихковарных свойствах. 20/IV 1935 г. И. В. Курчатов». Видно, это событие надого времени в его память.
Работы по ядерной физике непрерывно велись до самого войны. Правда, начиная с 1937 года я уже не мог за ним следить, потому что уехал в Свердловск и практические не встречались с Игорем Васильевием. И только в конце 1942 года Курчатов неожиданно появился в Свердловске,ащел ко мне в лабораторию иpointerсовался, чем я занимаюсь. Внешне его посещение тогда ни на чем не сказалось, но позже стало ясно,
39
что он имел поручение произдировать возможность привлечения к новой тематике. Действительно, в начале 1943 года я был вызван в Москву, где встретился с И. В. Курчатовым и А. И. Алихановым у С. В. Кафтанова. Мне сообщили, что имеется поручение правильства заняться вопросами практического использования деления урана. Едва ли нужно упоминать, что после открытия деления урана это был самый животрезущий вопрос, который интересовал всех физиков. На ядерной конференции 1940 года в Москве пробела деления урана обсуждалась веса окивленного при активном учатии Курчатова. По его инциативе была составлена записка правильства, в котором указавалось на важность этой проблемы и на необходимость организации широких исследований в этой области.
В начале 1943 года организация работ по практическому использованию явления деления урана была оформлена правильствием актом. Началась совместная деятельности с И. В. Курчатовым уже на новом портище, в новой роли. Понято, что более актуальной физической проблемы в то время нельзя было себе представить. Конечно, проблема защиты кораблей от магнитных мин, который занимается тогда Игorb Васильевич, тоже была очень актуальная. Известно, что работы А. П. Алексадрова и И. В. Курчатова в этой области позволили спастям жизни многимтьсям моряков. Но problema урана не терпела никаких отличательств. Так началась направленная эпопея решения практической задачи создания atomного оружия. Первое время непосредственного работами занималось считанное число людей. Вскоре Игorb Васильевич привлек крупных теоретиков (Я. В. Зельдовича, И. Я. Померанчука и др.). Довольно быстро было произведено разделение сферы влияния. Проблемы, не связанные непосредственно с ядерной физикой, были поручены мне:
как выразился Курчатов, «ты у нас специализит по изучкам» (он в шутку называл все работы, не связанные с ядром, изучковой физикой). Вопросами ядерной физики занимаются сам и А. И. Алиханов.
Начался бурый организационный период, когда нужно было собрать людей, доставать помещения, оборудование. Временно нам было предоставлено помещение в Пыжевском переулке и в Институте неорганического химии на Калужской улице. И снова Игоря Васильевич можно было видеть бегущим с облученными миншеними из одного конца коридора в другой. Казалось, мы снова в ЛФТИ. Наряду с этой работой Курчатов выполнял огромную организаторскую работу. Засихивались мы на Пыжевском до поздней ночь.
Однажды было сказано, что нужно готовить доклады о программе работы с указанием конечных сроков практического решения проблем. Мы засеели за составление такого доклада — каждый по своей части. И в один из вечеров представили правильством. Докладывали тоже каждый по своей части. В каждом докладе содержался пункт, указавший сроки получения практических результатов. Как известно, эти сроки были выдержаны.
В это время Игоря Васильевич организовал работ не только по созданию института. Теоретики и экспериментаторы взаимно обучались основам будущей ядерной техники. Коллективно обсуждались основные проблемы, связанные с практической задачей, которая была поставлена. Все, особенно Курчатов, чувствовали огромную на коллектив. Больше беспокойство вызывал вопрос, не обгонит ли нас фашистская Германия. Не было никакой уверенности, что Германия успел не занимать пробелу урана. Было ясно, что если в 1941 году все публикации, относящие к делению урана, вдруг прекратились, то все, в том числе и
40
немцы, должны были поннимать, что начались работы по использованию этого явления для важных целей. Нужно было принять во внимание и то, что в печати появился ряд статей с оценкой того действия, которое может вызвать цепная ядерная реакция, если она осуществится.
В лаборатории поначалу эксперименты осуществлялись в очень малом масштабе: не было места. Но теоретические и расчетно-оценочные работы велись с чрезвычайной интенсивностью. После наших докладов о перспективах решения проблем организации лаборатории резко ускорился. Довольно быстро было выделено новое помещение и приведено в порядок старое. К концу 1944 года мы уже имели достагоно приложные помещения для работы.
Организация работ по этой проблеме в нашей стране шла очень интенсивно. Число сотрудников возрастало по экспоненциальному закону:
( — начальное число сотрудников, — число сотрудников в момент времени ).
Научная и организационная деятельность Игоря Васильевича была предельно направленной. Тогда с руководством работами по изменению основных ядерныхCONSTANTУРАНА. Необходимо было получить с большой точностью данные о количестве нейтронов, освобождающихся в одном акте деления ядра урана, определять энергетические спектры нейтронов и др.
Как и в прошлом, Курчатов «озадачивает» теоретические необходимо развитие теории цепных ядерных реакций. Как известно, наш теоретики с большим успехом справились с этой задачей. Курчатов неосредственно заняла строительством первого atomного реактора. Он целиком был захвачен этим делом и сам руководил проектными, конструкторскими и научными разработками. Он сумел привлечь к проблеме большое количество научных институтов и ученых са-
41
мых разных специалностей. Его интересовал не только сам реактор. Он понимал, что предстоять большехимических исследований по выделению плутония*). Я помню, однажды, когда мы были в Кремле, Игорь Васильевич демонстрировал первую стеклянную амплучку с несколькими микрограммами плутония, который был получен на нашем первом реакторе, находящемся в «задании» монтажных мастерских.
Вскоре Курчатов выехал на площадку, где началось сооружение промышленного реактора, и в Москве был наземом, как и другие руководители.
Наконец, наступил день, когда все было готово для испытания atomного оружия. Непосредственное руководство первым взрывом осуществлял Курчатов. И несмотря на то, что на месте испытания присутствовали ответственные члены правительства, было сказано, что руководство всеми работами поручается Курчатову. И все работы были подчинены лично ему. Доверие правительства Игорю Васильевич было неограниченным.
Игорь Васильевич быстро понял, что актуальной проблемы последнего времени — мирное использование atoms в энергетике. И поэтому не удивительно, что первая atomная электростанция была создана под его неосредственным руководством. Курчатов понимал также, что для дальнейшего развития atomной науки требуется обеспечить ее тылы, создать современные установки для изучения физики элементарных частиц. И по его инциативе, также весма своевременно, началась организация Объединенного института ядерных исследований (ОИЯИ) под Московью в Дубне. Можно сказать, что Дубна — это
*) Плутоний — трансурановый элемент, занимающий 94-ю клетку перiodической системы Менделеева. Приоден для создания atomного оружия и мириго использания atomной энергии.
детише Курчатова, хотя физика элементарных частицы была далека от личных научных интересов ученого.
Едва ли нужно доказывать, насколько своевременно были начаты работы по управляемым термодерным реакциям. Тогда еще не было известно, что в других странах тоже ведутся также работы. Это было наало 1952 года. Курчатов внимательно следил за ходом работы, хотя первоое время неосредственного учестия в них сам не принимал. Не менее своевременно он оценил полученные при исследовании результаты и понял, что perвооначальные надежды на быстroe решение проблем оказылись сликом оптимистичными. Он понял, что необходимо серверная систематическая работа в этой области, и опять же своевременно оценил целесообразность рассекречивания этих работ. Как известно, в 1956 году он в своем докладе в Англии изложил наши результаты по управляемому термодерному синтезу.
Помню, с какой тщательностью Курчатов готовил свой доклад: оттачивал какдуго фразу, обсуждал, исправлял, переедывал. Доклад в Англии произвел сенсцию. Только после этого стало известно, что аналогичные работы велись и в США, и в Англии. С тех пор начался период ширинародного сотрудничества в достижении управления термодерной реакции. Личные интересы Курчатова также переместились в эту увлекательную область. В последние годы он сам руководил работы по термодерному синтезу. Он привлек к ним многие научные учреждения, конструкторские организации. Причем, он решил исследованием отчетливую целенаправленность и даже настанвал, чтобы наалося проектирование будущего термодерной электростанции.
С самого начала организации Института atomной энергии (ИАЭ) Игоря Васильевич беспоконил вопрос, сумем ли мы наладить работу так, как она была организована А. Ф. Иоф-