Интервью с академиком А. С. Боровиком-Романовым

2

ИНТЕРВЫЮ С АКАДЕМИКОМ
А. С. БОРОВИКОМ-
РОМАНОВЫМ

— Андрей Станиславович, рассказante, пожалуйста, об Институте физических проблем, который вы возглавляет. О его истории, традициях, основных направлениях проводимых научных исследований.

— Наш институт весна необучен по сравнению с большинством существующих в СССР институтов физического процесса. Главной его особенностью является то, что при необходимости числе сотрудников в ИФП собраны очень сильные исследовательы. Основан он был в 1934 году Петром Леонидовичем Капицей, создавался под его непосредственным руководством. Создавался на протяжении достаточно долгого времени, не сразу, не одним.maxом. И в течение всего этого времени заключил основы будущих направлений научных исследований.

С самого начала главным предметом исследования в ИФП стала физика низких температур, физика, связанная с проявлением квантовых закономерностей в твердых телах, а также в жидком гелии. Именно здесь в 1938 году П. Л. Капицей было открыто одно из самых удивительных проявлений квантовых законов в макроскопическом масштабе — явление сверхтекучести. Открытие сверхтекучести — это целый цикл необученной остроумных и тонких экспериментов, приведших к созданию новой области

3

физики — квантовой физики конденсированного состояния, ставшей сегодня фундаментом целого ряда прикладных направлений.

Следующим важнейшим достижением учены ИФП является открытие промежуточного состояния сверхпроводников. Так называют особое состояние сверхпроводшего образца в магнитном поле, когда он «рассловается» на нормальные и сверхпроводящие области. Далее последовал ряд заменательных открытий в области сверхпроводимости. В пятидесятельные годы Львом Давидовичем Ландду, работавшим в ИФП, совместно с В. Л. Гинзбургом создается феноменологическая теория сверхпроводимости; А. А. Абриковов открывает сверхпроводники второго рода, ставшие основой всех сегонных практических применений этого удивительного явления.

Затем, после столбientes исследований сверхтектически и сверхпроводимости, в этой области намителися неокторный спад. Однако в настоящее время, в связи с рядом быстроистичных открытий последних лет, эти исследования опять активизировались.

Еще одним важным направлением, с которым связаны большие достижения ИФП, является изучение энергетических спектров электронов в металлах. Были разработаны тончайшие методики изготовления чрезвычайно чистых монокристаллических образцов, в которых электрон «пробегал» без стольновейной расстояния в миллиметры! В обычных, «грязных», образах при комнатной температуре этот пробег не превышает несколько метровых расстояний. Учеными института было разработано много оригинальных методов изучения поведения электронов в металлах, которые позволили открыть совершенное новую увлекательную область физики низких температур.

Интересные результаты были получены и при изучении магнитных свойств твердых тел при низких температурах. Например, было обнаружено новое физическое явление — пызомагнетизм — возникновение в некоторых веществ намагнением под давлением.

Следует отметить, что последние тридцать пять лет научной деятельности самого Петра Леонидовича Капицья не были связаны с физикой низких температур. Он занимался электропроводкой больших мощностей, поэтому рекордный по мощности СВЧ генератор — нитрон, изучал плазменный разряд и другие связанные с плазменю физические явления. И сейчас в Институте есть лаборатория, которая под руководством С. П. Капицья занимается электропроводкой иускорительной техники. Говоря о П. Л. Капице, нельзя не упомянуть ее и о его инженерной деятельности. Все действияшие в мире установки для получения кислорода путем криогенного разделения воздуха, все машины для сжжения геля работы на принципиах, предложенных Петром Леонидовичем.*)

Вудучи директором ИФП, П. Л. Капиця уделял большое внимание поддержанию техных контактов между физики-теоретическими и экспериментальными. В Институте был создан теоретический отдел, который на протяжении многих лет возглавил выделющийся советский физик Л. Д. Ландду. Активное сотрудничество Капицья и Ландду привело к ряду более высоких открытий в физике низких температур. Воспследствии в Институте формировалась целая «школа Ландду», из которой вышили многое лучшее физическое теоретическое нашей страны. В шестидесятых годах Академий наук СССР был организован Институт теоретической физики (носящий теперь имя Л. Д. Ландду), и часть ученников и сотрудников Ландду перешли работу. С этим институтом и сегодня мы сохраняем теorieми.

Другая часть теоретической по-прежнему работы в теоретическом отделе ИФП. В настоящее время его возглавляет Я. В. Зельдович. Это очень настоящее исследование, много сделавший в самых различных областях физики и оборонной техники — не зря он является триждцать Героем Социалистического Труда. Из последних ученков Ландду в нашем институте работы также крупные учены как Л. П. Питаевский и А. Ф. Андреев. Л. П. Питаевский — теоретик очень широкого профиля, который принадлежит важные открытия в области

*) Жизнь и научная деятельности П. Л. Капицья заслуживаюот отдельной беседы. Интересующие читатели могут прочесть сборник статей П. Л. Капицья «Эксперимент и практика». (Примеч. ред.)

4

сверхтекучества и в физике плазмы. А. Ф. Андреев в прошлом году вместе с сотрудниками ИФП А. Я. Паршиным и К. О. Кешешевым был удостоен Ленинской премии. Неколько лет назад они сделали крупную работу, который положили начало совершению новой области физики — физике квантовых кристаллов.

Сотрудникими теоретического отдела являются также Л. А. Вайштейн, М. И. Каганов, другие ученые. Л. А. Вайштейн — специалист в области радиофизики — обладает удивительными способностями в математической физике. С помощью карандаша и бумаги он находит решения таких задач, которые обычно решаются лишь при помощи мощных компьютеров. М. И. Каганов — известный специалист в области электронной теории металлов.

Я перечислил только старшее поколение теоретических в ИФП, имеются и следующие эшелоны. Основные направления их научной деятельности — физика низких температур, космология, физика плазмы.

В последние годы мы попеснились утраты. Умерли выдающиеся физики-теоретически И. М. Лифшц и Е. М. Лифшц. Илья Михайлович, основатель большой научной школы в области физики твердого тела, многие годы возглавлял теоретический отдел нашего института. Евгений Михайлович Лифшц являлся крупнейшим специалистом в космологии. Он пришел в ИФП вместе с Ланду и был не просто его ученком, но и на протяжении многих лет неизменным совтвором — им написан классический курс теоретической физики. Совсем недавно мы потеряли замечательного ученого и человека, одного из старнейших сотрудников ИФП А. И. Шальникова. Алексадр Иосифич работал в Институте со дня основания, обладал огромным талантом экспериментатора и был учителем почти всех сегодняних сотрудников.

И сегодня в институте работает целый ряд прекрасных физков-эксперименторов. Так, например, Ю. В. Шарвин, который совсем недавно сделал очень важное открытие, связанное с совершению новой области физических исследований. Его работы по международным талантом экспериментатора и教学中 почтели все сегодняних сотрудников.

Из старшего поколения эксперименторов еще хотел бы назвать М. С. Хайкина и Н. В. Заварицкого. М. С. Хайкин — виртуоз экспериментальной техники. Он конструкрует тонкие приборы, которые позволяют решать сложные физические задачи. В настоящее время им создано несколько таких крупных микросолнов, которые как «ошупывают» поверхность образ-

5

наболее чувствительный из них с помощью подключенной к нему ЭВМ рисует решение поверхности, образованный отделными атомами. Н. В. Заварицкий сделал много открытый в области сверхпроводимости и в области изучения взаимодействия электронов с телловыми колбаными ионной решетки металла. Из экспериментатов упомяну также Н. Е. Алексеевского, автора ряда классических работ по физике металлов.

Я мог бы и дальше перечислять имена и работы ученых ИФП, но всех все равно не перечислю, поэтому оставалось. Скажу только, что, в общем, наши сотрудники — это яркие личности в науке.

— Что вы можете сказать о сегодняшем молодом поколении ученых ИФП?

— Петр Леонидович Капица недократно подчеркивал, что настоящий ученый не может работать без молодежи. Он был одним из основателей Московского физического института — вуза нового типа, признанного воспитательством будущих ученых. Связи с этим взом у нас традиционно крепки. Ежедневно в laboratorиях и на научных семинарах в ИФП можно увидеть студентов и аспирантов «физеха». Со временем основания МФТИ наш институт является базовым для кафедры физики низких температур. Лучшие студенты этой кафедры, проявившие себя в процессе обучения, оставляются на нашем институте стажерами, а затем и аспирантими. Лучших из лучших мы после аспирантуры зачисляем в штат.

К сожалению, подобная практика работы с молодежью не повсеместна. В нашей стране в настоящее время сложилась такая ситуация, что Академия наук — высший научный орган страны — очень сильно отделилась от высшего образования. В то же время во многих странах, в особенности в США, Канаде, Англии, Японии, наука делается в большой степени в научных учреждениях, которые являются laboratorиями университетов. При этом на одного научного сотрудника приходит два три аспиранта и несколько студентов. У нас в институте это соответствие значительной хуже — на пятые сутки сотрудников приходит около тридцати стажеров, аспирантов и студентов. Но по сравнению с другими научными учреждениями страны это еще очень хорошо.

Я считаю, что если зрелый научный сотрудник работает без молодежки, без учеников, то он очень скоро теряет свою форму. При технологии молодежью сказывается эффективность связи, причем роль его может оказаться куда более важной, чем просто обучение. Процесс обучения всегда с более глубоким пониманием предмета самим обучающим. А потом, именно молодежь находится путь в науке. Так и у нас, за последние 10—15 лет ряд выпускников физика, ставших сотрудниками ИФП, создали новые научные направления, о некоторых из них я упоминал выше.

И вот еще что я хотел сказать. Очень много сейчас говорят о вредении научных достижений в технически, практику, в жизни. Это, несомненно, одна из главных задач сегодня дня. Но что касаетсяFundamentals наук, то, с моей точки зрения, здесь важнейшим вредением является передача накопленных знаний, всего накопленного опыта. Fundamentals наук — это как раз то, что хранится в первую очередь вmozах ученых и передается из одного поколения в другой.

— К какой области физики относятся наши научные интересы?

— На этот вопрос ответить очень просто. Мой интерес лежат в области магнетизма и низких температур. трудно сказать, что перевищает, — в разных годы по-разному. Я всегда строился, еще когда был студентом, брать пошпе. Считаю, что нельзя долго заниматься одним узким вопросом, потому что, когда к чему-то привыкаешь, резко падает вероятность сделать что-то новое, неожиданное. Возникает ошибке завершения, полной ясности. А это — настоящее.

— В каких области физики, по вашему мнению, можно ожидать значительных результатов в ближайшем будущем?

— Известно, что такой крупнейший физик как Резерфорд считал, что энергия атома никакого применения в нашем векте не найдет. Я думаю, что предсказывать что-то в нашей времени не

6

возможно. Ярким примером, предостерегающим от прогнозов, является сегодняший «бум» с высокотемпературной сверхпроводимостью.*)

— Как вы можете прокомментировать последние достижения в этой области?

— Сверхпроводимость, о котором сейчас идет речь, чрезвычайно интересна как с точки зрения функциональной науки, так и, главным образом, с точки зрения открывающихся перспективных технических применений. Перед физикими стоит непростая задача объяснить природу обнаруженной высокотемпературной сверхпроводимости в новых материалов. Сегодня уже всем ясно, что она отличается от прививчной, есть несколько альтернативных гипотез о механизме обнаруженной высокотемпературной сверхпроводимости, но однозначного решения проблем пока нет. может быть, вскоре удаться повышить температуру перехода в сверхпроводящее состояние еще на 100—200 К. Теперь уже нет приинн отрицать эту возможность. Но уже и доступные условия открываются невиданные перспективы. В ближайшие несколько лет, может быть пять — семь, благодаря обнаруженную явление совершается колосальный переворот во многих областях технически. Но для его реализации нужны специальные кадры — не те, что занимаются физическим проблемами, а кадры химиков-технологов, которые ищут новые материалы. Деятельность их порой даже «антинаучная», т. е. ход мысли этих ученых невероятен с точки зрения обычного научного подхода. В качестве примера я могу привести шутку, которое мне недавно расскажал индерландский физик-теоретик Хендрик Казимир. Он долгое время работал в исследовательских laboratorиях радиотехнической фирмы и хорошо разбирается в инженерном деле. Эта шутка, в каком-то смысле, отражает способ мышления техническов. Долго время не удавалось напылить француз на германии. И тогда Казимир сказал, что необходимо в качестве промежутного слоя помещить реней. Логика выбора реня состояла в том, что… между Францией и Германии в качестве «скрепляющего» природного элемента протекает Рейн.

Суть дела в том, что у техническов, создающих новые материалы, свое видение, иногда очень странное (с точки зрения физика), какие-то свойства фигуры, своя, не всем понятная, логика — тем не менее приводающая к целю. Как во всяком творчестве, особенно связанном с понском, здесь оказывается очень важным, помимо прочного, имеет какое-то спецификаое чуть. Надо сказать, что на Западе такие учены идут, что называется, номером один. Я думаю, что и у нас где-то, скажем, в металлургии, известны подобные уникмы. А вот в области физики называть таких я затрудняюсь. И не потому, что их нет. Уверен, что есть. Но их не применяют, не выделяют. Это большой недостаток в организации нашей науки.

— Когда вы обнаружили у себя интерес к физике? Выло ли что-нибудь запомнившееся в школьные, студенческие годы в плане вашого становления как физика?

— Мне трудно ответить на первый вопрос, потому что у меня и ответ, и мать — физики. Отц многим занимается дома. Сначала это была вакуумная техника. Он был очень хорошо стеклодувом и почти все приборы делал своиими руками, дома. Когда мне было лет шесть, он делал первые детекторные радиоприемники… Так что выделить какой-то особый момент я затрудняюсь, скорее всего это было «в крови». Мой старший брат пошел учиться в Ленинградской политической институт, что также сказал на моем выборе. Я могу похожаться, что десяти лет отруду слушал лекции знаменитого Паули на съедение русских физики. Я, конечно, ничего не понял, просто родительм некуда было меня деть, а теперь могу гордиться этим событием в моей жизни.

Do сельмого класса яучился в Ленинграде, потому мы переехали в Москву. Большинство наших учителей преодолали еще в старой гимназии. В целом это были очень хорошие учители. Вообще, профессия учителя очень трудная. Она требует талант. Ведь чтобы удержать внимание класса в течение целого урока, несомненно нужен особый талант.

У меня было очень хороший друг, с которым почти каждый вечер мы ходили в библиотеку Политехнического музея. А кроме того, мы с ним вечер

7

рами, а иногда и почами, экспериментровали в школе. Большое по химию. Бывало, пожарные приезжали…

Мои студенческие годы — я учился в МГУ — разблисьвойной. Они мне очень памятны.

В университете у нас была очень хорошо поставлена математика. Курс анализа нам читал профессор И. В. Арнольд. Он был просто артист, настоящий художник, мы восхищались его лекциями. У нас был замечательный профессор и по дифференциальной геометрии — А. П. Норден. Это был такой педагог! Он начал записи на лекции в верхнем левом углу доки, а последнюю формулу записывал к концу второго часа в правом нижнем углу. Читал очень хорошо. Лекции по физикеVEL профессор А. В. Молодеевский, и мне они не очень нравились. А вот физический практикум был очень интересный. Его вели В. И. Иверонова и М. П. Шаскольская.

Момим неосредственным научным руководителем был Петр Георгиевич Стрелков. У него было два удивительных достоинства. Во-первых, он был очень искусным экспериментатором, а во-вторых, он предоставлял нам больше свободу в работе, поощрял нашу самостоятельность. Он очень вдохновлял нас, пропагандировал наши первые успехи, всяческие способствовали нашему самотверждению в науке. Этот человек мне очень много дал, и я ему очень групыше шесть человек были прикреплены к Институту физических проблем. Я считаю, что мне очень полезно, что еще в студенческе годы я попал в институт П. Л. Капиццы. Петр Леонидович создал в Институте физических проблем особый климат, удивительно благорпятный для научного творчества и особенно — для воспитания молодежи. Это был климат, в котором на первом месте в жизни стояла любовь к науке — стремление к научному понску. Все мы посещали необыкновенный семинар, который руководил Александ Иосифович Шальников. Доклады на семинаре носили методический характер и растягивались иогда на месяц, а то и больше. По ходу возникали разные вопросы, и мы все очень внимательно их разбиали, обсуждали… А Александ Иосифович непрерывно задавал каверзные вопросы, заставлял нас находу объяснять все тонкости установки, о котором рассказывал докладчик, и придумывать конструкции новых прибора. Благодаря его температуру все дискусии проходили очень бурно.

Потом я работал в Московском государственном институте мер и измерительных прибора (МГИМИП’e), и в этом была, я думало, своей пользования в выборе направления исследований, в создании laboratorии, я все начал сам сначала. А в ИФП я «вернулся» в 1956 году.

— Каковы ваши жизниенные увлечения помимо физики?

— Очень люблю путешествовать. Раньше это был путешествия с рюкзаком — 40 кг за спиной и две недели палаточной жизни… Урал, Пампир, Алтай, Кавказ — мы много искодили. Много путешествовали сженой на байдарке.

Увлекателься радно — спаял четыре телевизора; занимаюсь фотографией.

— Какой путь молодого человека, решившего посвятить себя физике, представляется вам наиболее эффективным?

— Главное — по своему опыту служу — чтобы было больше хорошего научно-популярной литературы. Я сошкольных лет помню книгу Робerta Милликена об измерении зарядда электрона. Ее стоимость была переиздать. Вообще было бы замечательно, если бы популярию литературу писали ведущие учены, чтобы наука попадала к любозательным, что называется, из первых рук. Но всем сейчас неогода. Вот если бы появился современный Я. И. Перельман.

Очень важным делом я считаю вскоре «руководение» — радно, планеры, столяричанные, фото…

Было бы, несомненно, полезно чтобы в ведущих случаях школьникам, хотя бы раз в месяц, читали лекции ведущие учены.

Но все-tаки главную роль в привлечении молодежи в науку должна научно-популярная литература. В этом смысле «Квант» — очень полезное дело. Раньше, когда сын школьником, я читал его часто. И сейчас читаю и считаю, что журнал хорошо, очень нужно. Лучшего, пожалуйста, в этом ряду и нет.

Интервью с С. С. Кротов